«Армия и Флот»

Всероссийский общественный,
военно–литературный журнал.

основан в 1914 году

(электронная версия журнала зарегистрирована в
Росохранкультуре, свидетельство о регистрации
средства массовой информации Эл ФС77-27548
от 14 марта 2007 года)

ЗАДАЧИ ЖУРНАЛА:
• содействовать сохранению и развитию государственного, военно-исторического и научного наследия России,
• способствовать единению общества и Вооружённых сил России,
• пробуждать интерес к военному делу и военной истории России,
• рассказывать о вкладе военных в развитие культуры. науки и литературы России.

Оглавление

Лев Толстой Михаил Драгомиров.
За кем правда жизни.

Их имена связывает многое, прежде всего, время жизни. Они были людьми одного поколения. Толстой родился в 1828 году, умер - в 1910. Драгомиров появился на свет всего два года спустя, в 1830 и ушел из жизни на 5 лет раньше, в 1905 году. Так что активная фаза их жизни почти совпадает. В ее содержании и характере личных устремлений немало общего. Их жизненные кредо и дела благородны и общественно значимы. Но в исторической памяти они соединены вместе по другой причине, а именно по причине разных воззрений на природу войны и роль армии в жизни и судьбах народов. Здесь они стояли на разных позициях, упорно отстаивали их перед современниками. Не убедив друг друга, они оставили будущим поколениям, у которых будет больше знаний и опыта, решить этот вопрос для себя, а тем самым определить, кто из них прав.
Их расхождения во взглядах на войну, назначение армии не просто интересны нам, людям XXI века, с позиции здорового любопытства к истории. Эти вопросы стоят теперь перед нами не менее остро. Их верное решение нужно нам еще в большей мере, чем в то время, когда их обсуждали Толстой и Драгомиров.


Война и армия занимали в жизни Толстого и Драгомирова большое, хотя и разное, место. Оба знали воинскую службу и войну не как сторонние наблюдатели, а как активные участники. Лев Толстой начинал воинскую службу на Кавказе, участвовал там в начале 50-х годов в боевых действиях в качестве офицера-ар-
тиллериста. В Крымскую войну он оказался в одном из ее эпицентров. Об увиденном и пережитом он поведал в «Севастопольских рассказах», которые сделали его известным писателем России, а роман-эпопея «Война и мир» принес мировую известность и при жизни причислил к числу бессмертных - великих классиков художественной литературы.

Михаил Драгомиров вошел в армейский строй в 1849 году и оставался в нем почти до конца своих дней. Как и Толстой он стал писателем. Только Толстой после Крымской войны стал «штатским» писателем, а Драгомиров всю жизнь оставался «военным писателем». Так в России в XIX веке и начале XX века называли военных профессионалов, пишущих на темы войны и армии. Среди этого цеха писателей во второй половине XIX и начале XX века Драгомиров был, пожалуй, самым популярным. Но писательство было для него только дополнением к военной профессии и носило оно в основном научно-аналитический характер. Практическое служение Отечеству на военном поприще было для него основным делом всей жизни, но и военной теории он отдавал немало времени. В 1856 году он блестяще окончил Николаевскую академию Генерального штаба, был награжден за особые успехи в учебе большой золотой медалью. Кстати это было второе награждение такой медалью за всю историю академии с 1832 года. После академии Драгомиров дважды направлялся на европейские войны (в 1859 году на австро-итало-французскую, а в 1866 году на австро-прусскую) в качестве официального агента России, преподавал в своей академии тактику, написал по этой дисциплине учебник, который около четверти века был основным учебным пособием для русской армии. Затем следовала деятельность в должности начальника штаба Киевского военного округа, командование дивизией в войне России с Турцией за освобождение Болгарии в 1877-1878 году. На этой войне он сдружился с «белым генералом» - легендарным Михаилом Дмитриевичем Скобелевым. В разгар войны Драгомиров был тяжело ранен и по этой причине вынужден был покинуть театр военных действий. Далее последовало высочайшее повеление возглавить Николаевскую академию Генерального штаба. На этом ответственном посту Михаил Иванович был в течение 11 лет, а затем многолетнее командование Киевским военным округом с одновременным исполнением должности губернатора сразу трех губерний. И постоянно писал.
Высокий дар военного мыслителя и публициста, живой интерес к жизни армии и общества, международным событиям сделали Драгомирова влиятельной фигурой российского общества. Его устного и письменного слова ждали, к нему прислушивались и даже побаивались за жесткую оценку недостатков и упущений. Его любила армия, он был популярен в среде интеллигенции. Был близким другом знаменитого художника Ильи Ефимовича Репина. Как военный деятель и теоретик был популярен за рубежом, особенно во Франции.
Как для Толстого, так и Драгомирова было характерно особое внимание к педагогике. Только первого занимала детская педагогика, а второго армейская, обучение и воспитание солдат и офицеров. И, пожалуй, на этом поприще Драгомиров оставил более фундаментальное наследие.


И вот в конце 60-х годов XIX века эти два известных человека России скрестили шпаги-перья по вопросам природы и будущего войны как общественного явления. Лев Николаевич Толстой после участия в Кавказской и Крымской войнах не просто оставил военную службу, а вынес глубокие чувства неприятия войны. И это он отразил в «Войне и мире». И сделал это как великий художник. Поэтому его позиция оказалась убедительной для многих читателей и особенно почитателей его таланта.
В своем великом романе Толстой выступил не только как художник войны, а как и ее философ. В
начале третьего тома своего романа-эпопеи он пишет о событиях 1812 года следующее: «12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления».
Драгомиров испытывал восторг по отношению к Толстому как художнику, но посчитал, что он глубоко заблуждается как философ. И это заблуждение, по его мнению, не частного порядка. Талант и авторитет художника дезориентирует общественность по вопросам, от правильного решения которых серьезно зависит судьба страны.
Михаил Иванович Драгомиров не только это понял, но и набрался гражданского мужества изложить свое несогласие с художником, взошедшим на Олимп мировой славы. «Роман г. Толстого, - пишет он, - интересен для военного в двояком смысле: по описанию сцен военных и войскового быта и по стремлению сделать некоторые выводы относительно теории военного дела. Первые, т.е. сцены, неподражаемы и, по нашему крайнему убеждению, могут составить одно из самых полезнейших, прибавлены к любому курсу теории военного искусства; вторые, т.е., выводы, не выдерживают самой снисходительной критики по своей односторонности...
На первом плане является бытовая мирно-военная картинка; но, какая! Десять батальных полотен самого лучшего мастера, самого большого размера, можно отдать за нее Смело, говорим, что не один военный, прочитав ее, невольно сказал себе: да это он списал с нашего полка!»
Драгомиров прекрасно понимал, что критикуя позицию Толстого по войне, он вызывает огонь критики его сторонников на себя, и таких будет не мало. Отрицательное отношение к войне носит всеобщий характер. Война - всегда народное бедствие. Осуждение ее, призыв к отказу от нее всегда найдут своих сторонников и поддержку.
Столкновение взглядов Толстого и Драгомирова вызвало большой общественный резонанс. Полемика развернулась на долгие годы.
Каждый из участников этого спора не отказался от своего подхода, каждый наращивал свою аргументацию, у каждого из них были свои сторонники и противники. У Льва Толстого как художника их было больше. Влияние великого писателя на общественное мнение было сильнее. А мнение это трансформировалось в практику вплоть до государственной политики. В конце XIX века российские правящие круги желали мира. Об этом свидетельствует документ российского правительства, вышедший в 1898 году и известный как «Русский циркуляр о мире», а также I конференция мира, которая состоялась в 1899 году в Гааге и проходила по инициативе и под патронажем российского императора Николая II. За это ему была выражена благодарность от всех участников конференции. Но вскоре жизнь повернет императора России и ее народ лицом к войне.
Лев Толстой до конца дней своих стоял на антивоенных позициях. Он и его сторонники наращивали антивоенную аргументацию, сеяли надежду на то, что XX век станет веком без армий и войн. Для этого, по их мнению, достаточно всем отказаться от службы в армии. По Толстому выходило, что народы воюют потому, что они имеют армию. По Драгомиро-ву это было иначе: народы и государства имеют армию, потому что не могут не воевать.
Толстого поддерживали не только пацифистски настроенные круги интеллигенции, но значительная Л.Н. Толстой.
часть предпринимательских кругов России, не желавших тратить часть прибыли на обеспечение военной безопасности страны. Эта позиция прикрывалась антивоенными декларациями. Наиболее активно такое поведение демонстрировал банкир и владелец железных дорог И.С. Блиох. Он выпустил в 1898 году многотомное сочинение «Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях», в котором утверждал, что война уже себя изжила. Полемизируя с этим союзником Толстого, Драгомиров писал: «ЕЯ первый говорю, что война дело отвратительное, бесчеловечное, жестокое; утверждаю только, что вместе с тем и неизбежное. Человечество, по примеру своего Божественного Учителя, может молить: «Господи, да мимо мене идет чаша сия»; но пусть не забывает и окончания этой мольбы: «но не якоже аз хощу, но якоже Ты; ибо когда свершаются времена, чаши избежать не может... Те затишья, которые наступают время от времени и которые людям сентиментальным и коммерческим кажутся шагом к тому, что войны наконец не будет, суть не более как затишья перед грозою. С равным основанием можно в ясную и тихую погоду утверждать, что грозы более не будет.


Л. Н. Толстой


Вся беда рассуждающих подобным образом в том, что при рассуждении они делают логический скачок: отправляются они от совершенно верного положения, что война дело скверное; а приходят к заключению, что придет время, когда войны не будет, которое вовсе не вытекает из того, что война дело скверное.
Дело вовсе не в том, скверное или хорошее дело война, а в том,устранимое ли?»
На последний вопрос не было ответа ни у Толстого, ни у Драгомирова. Не могла дать его и наука. Неопределенность требовала не фанатической веры в то или другое (в устранимость или неустранимость войны), а реалистического подхода к обеспечению военной безопасности страны на основе оценки всего исторического опыта и складывающихся тенденций. А такой подход говорил о том, что исторический процесс продолжает идти мирно-военным курсом. Длительный мир в конце XIX века оказался только длительной мирной передышкой. Военные приготовления, политика многих держав не давали обоснованных надежд на длительное продолжение мира всем, кто не подменял реальный ход исторического процесса идеальным, желаемым.
Рассуждая о войне и мире в своем великом романе Лев Толстой делал вывод, что войну можно исключить даже таким методом, когда все откажутся служить в армии. Таким образом исчезнет орудие воевания. Вот характерный для него ход мыслей: «Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам их открывается, и всякая отдельно взятая причина или целый ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении с громадностью события, и одинаково ложными по недействительности своей (без участия всех других совпавших причин) произвести совершившееся событие. Такой же причиной, как отказ Наполеона отвести свои войска за Вислу и отдать назад герцогство Ольденбургское, представляется нам и желание или нежелание первого французского капрала поступить на вторичную службу: ибо, ежели бы он не захотел идти на службу и не захотел бы другой, и третий, и тысячный капрал и солдат, настолько менее людей было бы в войске Наполеона, и войны не могло бы быть».
По логике Драгомирова получалось иначе: государства и их народы воюют не потому, что имеют армии, они их имеют потому, что не могут не воевать. Взаимное силовое сдерживание государств ненадежно и опасно переходом к силовой борьбе, но оно менее опасно и более надежно, чем большой силовой дисбаланс.
Последнее слово о том кто прав - Толстой со своими сторонниками или Дра-гомиров со своими - было за исторической практикой. И она не заставила себя ждать. Длительный период мира, которого раньше не было в истории России, и который выпал на ее долю в последние два десятилетия XIX века, в начале нового XX века неожиданно рухнул, прервался нападением Японии на Россию в начале 1904 г. И эта война показала, что общественное мнение стало одним из активных и непосредственных факторов ведения военной борьбы. Когда после этой войны стали сравнивать настроение граждан двух стран - России и Японии,
определявшее их жизненную позицию и практическую активность, то обнаружилась огромная разница. Японцы почти поголовно были за войну, за нее была школа, семья, почти все политические партии, газеты. Все требовали от армии и флота самоотверженности, а от остального народа всяческой поддержки и содействия им. Бывший Военный министр и командующий сухопутными войсками России в войне с Японией А.Куропаткин запоздало сетовал: «В Японии, Германии и других странах стараются воспитывать народ в патриотическом духе, возбуждают еще в детях любовь к своей родине, гордость ею. В Японии, как указано выше, все школы создают и поддерживают воинственное настроение учащихся и практикуют их в военном деле Мы всего этого не делаем, да и боимся делать военная служба считается непочетною».


Россия встретила войну не готовой, поскольку имущие классы жалели денег на достройку Порт-Артура как военной крепости и других оборонных предприятий. Население относилось к начавшейся войне безучастно.
Толстой и Драгомиров, не дожили до Первой мировой войны и не проверили своих воззрений на ее опыте. А проверка оказалась очень суровой и не в пользу позиции Л.Н. Толстого. Но посеянные им и его сторонниками воззрения дали существенно о себе знать. Философ и военный теоретик, генерал-лейтенант А.Е. Снесарев, проведший всю эту войну на фронте, с горечью писал: «...Только в России мог найти себе столь плодотворную жатву Л.Н.Толстой, как художник давший нам дивные образы военных и чарующие картины боевых обстановок и столкновений, но как мыслитель, старавшийся все свои с этой стороны небольшие ресурсы приложить к тому,чтобы опорочить, высмеять и унизить войну и все военное. И многие ли насладились великим военным художником, но маленького военного мыслителя расценило и превознесло большинство. Теперь, когда мы перенесли так много и многое поняли из нашего прошлого, мы можем создать убежденное представление и о нашей всегда забронированной в тиши канцелярий политике, и об отсутствии патриотизма в массах, и о тех даровых развратителей, которые под красивыми нравственными фразами несли в руках факел Герострата...»
В ходе затяжной войны обнаружилось присущее общественному мнению ее массовое неприятие. Этот процесс дополнился влиянием на общественное мнение различных политических сил, которые спекулировали антивоенными вопросами. И в итоге оказалось, что армия и народ возжелали закончить войну не победой, а отказом ее вести. Но, как оказалось, благие пожелания и тут мостили дорогу в ад. Не сумев победно закончить многолетнюю войну, принеся на алтарь победы союзников многомиллионные жертвы, Россия вышла из нее с лозунгами всеобщего и справедливого мира. Но на смену мировой войне пришел не мир, а иностранная интервенция и Гражданская война с огромными и тяжкими жертвами.
Недлительным оказался мир и после этих войн. Вообще XX век вышел самым воинственным в истории человечества по охвату войнами территорий и проживающих на них народов, по числу жертв и разрушений, многообразию применяемых средств и методов воевания. С первого взгляда этот век подтвердил правоту Драгомирова в его критике Толстого. Новый век не только не устранил войну, но и не прибавил надежд на мирное будущее. В то же время
он показал важность и необходимость всеобщего отрицания войн. Но только не на основе односторонних разоруженческих альтруистических акций. Неприятие войны и готовность к ее ведению не по своей политической воле - трудно разрешимая проблема для народов и государств, ориентировавшихся на мирный курс в XX веке. Многим из них навязали войны против их желания.
В XX веке возросла многоликость войн. Во второй половине этого века она приняла облик Холодной войны. Эта война до сих пор для многих остается инкогнито, хотя поражение Советского государства и его союзников в этой войне является общеизвестным фактом. Непонимание сложной природы войны вообще и специфики Холодной войны конкретно явилось одной из причин того, что эта война закончилась не обоюдно выгодным компромиссом, а односторонним поражением-капитуляцией. Кстати, время дает все больше свидетельств того, что такое окончание войны в конечном итоге ущербно для всех ее бывших участников. Война стала выходить из-под контроля государств.
В XXI веке судьба не только отдельных народов и всего человечества зависит от того, сможет ли оно обуздать войну, а это значит обуздать самого себя. Но человечество - это не абстракция. На каждом конкретном этапе мировой истории оно представляет мировое сообщество народов-этносов и государств. Конкретно в XXI веке оно состоит из более чем 200 государств и более чем 3000 народов.


Война - это двухсторонний процесс. Даже если одна половина мирового сообщества попытается отказаться от войны, а вторая этого не сделает, то это не избавит человечество от войн, наоборот, это может подтолкнуть сильных на применение военных методов против слабых по различным причинам и поводам и без них.
Наше Отечество и государство дважды попыталось взять на себя вселенскую инициативу по освобождению человечества от войн. Но это, оказалось, только привело к идеалистическим акциям в политике, дезориентации общественного мнения. Следовательно, оказывается прав М.И. Драгомиров. Прав в том, что к войне надо подходить реалистически, конкретно.
Решать проблемы войны и мира необходимо с позиций реализма и возросшей ответственности. Человечество пережило вторую половину XX века с Дамокловым мечом ракетно-ядерной войны, которая могла стать суицидом для рода человеческого. В XXI век мировое сообщество вошло с изменившейся геополитической картиной и расстановкой сил. Но проблема осталась, дискуссия, начатая Драгомировым и Толстым, продолжается. Только вестись она должна на уровне нашего времени. Современный внимательный читатель великого романа Толстого не может не вынести искренних чувств неприятия войны. Призыв великого художника к добрым чувствам и разуму, человечности, побуждает и сегодня к антивоенным действиям. В наше время неприятие войны должно быть всеобщим, но без утопизма, а с пониманием необходимости удерживать и останавливать военные поползновения тех, кто видит в войне радикальное средство решения региональных и глобальных проблем. Их не остановить только собственными благими намерениями и действиями. Как свидетельствует опыт истории, ни антивоенный утопизм, ни милитаристский восторг, не годны для разумной политики. Для этого нужна реалистическая антивоенная политика государства и соответствующая ее целям и задачам армия, при этом опирающаяся на соответствующее морально-психологическое состояние общества. Одностороннее ослабление государством своей военной мощи, если она у него не является избыточной, может сыграть провоцирующую роль для других.
Обладатели большого военного превосходства, как свидетельствует исторический опыт, почти все-
гда стремились к мировому господству. В XIX веке такое стремление демонстрировала наполеоновская Франция, в XX веке - гитлеровская Германия. В начавшемся XXI веке народы планеты с тревогой смотрят на то, по какой тропе - войны или мира - пойдет страна, обладающая в наше время подавляющим военным превосходством над другими странами и даже их остальным сообществом. Если она пойдет по тропе войны, которая сегодня проходит не только по суше, воде, воздуху, но и ближайшему космосу, то XXI век грозит стать веком ожесточенной военной борьбы с трудно предсказуемыми последствиями не только для судьбы отдельных народов, но и для рода человеческого. В любом случае России в этом веке нужна армия, способная служить ее идеалам мира, гуманизма и безопасности, как собственной, так и других народов.
И.С. Даниленко. генерал-майор, доктор филосовских наук.
О. Гусева. Сотрудник Академии Генерального штаба.

 

Оглавление

Copyright ©2005 "Армия и Флот"